«Боюсь, мне не вырваться»: болезнь и несвобода в психиатрии

Аннотация

С тех пор, как Мишель Фуко подробно описал связь психиатрического диагноза с культурно-исторической парадигмой, мыслить диагноз, уподобляя его раку легких или камням в почках, стало плохим тоном. Органическая парадигма клинической психиатрии, казалось бы, пошатнулась, и на место классических подходов пришли гуманистические, вдохновленные экзистенциалистами, такими как Мартин Хайдеггер или Жан-Поль Сартр. Однако это открытие практически никак не повлияло на институциональные психиатрические практики, — основой психиатрического лечения все еще считается медикаментозная терапия, а наиболее спонсируемыми исследованиями в области являются фармакологические. Вторую скрипку в этом дуэте играет когнитивно-поведенческая терапия, которая на данный момент представляется доказательным подходом к пониманию человеческой психики. Считается, что КПТ наиболее эффективна в терапии депрессии и тревожных расстройств. Когнитивно-поведенческий подход формирует особое теоретическое понимание человека, определяя его место в мире и показывая границы его влияния на мир. Базовой предпосылкой когнитивно-поведенческой терапии является позитивность, нацеленность на проактивное мышление без логических ошибок, поэтому в центре внимания оказываются выводы человека в отношении реальности. Работая с ними, психотерапевт учит клиента правильному мышлению, благодаря чему избавляет от болезни. Болезнь при этом мыслится как то, что накладывает ограничение на мыслительную свободу человека. Человек свободен, когда может мыслить правильно, и зависим, когда в его мышлении присутствуют ошибки. Исходя из этого, современный психиатрический и психотерапевтический дискурс можно помыслить как часть глобального философского спора о свободе и детерминизме (подчиненности человека биологии, физике или логосу). Фуко с его социальным подходом к психиатрическому диагнозу преодолел этот спор или же усложнил его, добавив в уравнение еще одну переменную — общество, которое формулирует критерии здоровья и болезни. Таким образом, психотерапевтический дискурс раз за разом лишь делал человека зависимым, но дело заключается в том, чтобы освободить его.